В путь! В Россию! - Мои истоки

Перейти к контенту

Главное меню:

Часть 2

    Все наши знакомые, которые прибыли в Любек с обозом, в котором было семейство Майзингер, так называемые коронные переселенцы, попали на английский корабль „Love and Unity" (рус. „Любовь и Единство“), во главе со шкипером Томасом Фаерфаксом. На втором английском корабле „George“ во главе со шкипером Адамом Баирнсфаер разместились колонисты вызывателя Борегардта. Оба корабля грузились одновременно, шли в фарватере друг друга, прибыли одновременно в Кронштадт. Они доставили  9 июня 1766 г.  в Россию 2081 переселенца и остальные 9 кораблей, которые выходили из Любека за одну - две недели раньше доставили еще 1652 человека.
     Сбор переселенцев в гавани Любека затянулся на несколько часов. Наших обозников до гавани сопровождал их староста Грегор Мольтке. Он уже в лицо и по фамилиям знал всех своих подопечных переселенцев и зорко наблюдал за каждым, которого он считал ненадежным. Он с военной сноровкой выстроил семьи в длинную очередь. Впереди были те, у которых маленькие дети и пожилые люди.
   На борту у трапа сидел за столиком один из помощников Христиана Лемке – Симон Шеффер и быстро записывал ступивших на борт людей: фамилия и имя главы семьи, имя жены, количество и возраст детей. Для Лемке это было очень важно, так как он за каждого человека, отправленного в Россию, получал 0,5 талера. Грегор Мольтке с двумя помощниками из колонистов  выдавали на каждого члена семьи сухие пайки, состоящие из хлеба, сухарей, колбасы и вяленого мяса с вычетом из  кормовых денег, из расчета 14 дней дороги от Любека до Ораниенбаума. Продукты староста закупил оптом заранее и завез на борт корабля. Это было экономнее чем, если бы каждый сам себе покупал.

    Несмотря на оперативность Шеффера, процедура продлилась почти до самого вечера. Пока капитан не прокричал в рупор:  „ Basta. The ship is full. The other passengers will board tomorrow.” (Баста. Корабль полон. Остальные пассажиры подымутся на борт завтра). Оставшимся нескольким десяткам

 переселенцев пришлось возвратиться в свои общежития.  То же самое делал другой помощник комиссара на другом корабле.
Из гавани оба корабля вышли вечером 2 июня. Дул слабый теплый попутный ветер и корабли с поднятыми лишь на грот-мачте парусами медленно удалялись от  Травемюнде. Многие из переселенцев высыпали на верхнюю палубу, смотрели на удаляющиеся шпили кафедрального собора, шпили церкви св. Марии и  св. Петра. Некоторые женщины всхлипывали, вытирая слезы головными платками, другие произносили молитвы, третьи плакали навзрыд, прощаясь с родиной, которую каждый по-своему любил. Их родиной было не государство, в котором они жили.  Их родина – деревня, их неказистый дом, корова и лошадь, которых они кормили и ласкали. Их родина это их огород, который их кормил и многое другое к чему они с детства были привязаны. Дети, глядя на своих матерей, тоже плакали. Мужчины, сдерживая слезы, успокаивали своих жен и детей.
      Корабли обогнув полуостров Привалл,  вышли в открытое море.
Последовала команда всем посторонним спуститься в трюм, чтобы не мешать матросам поднимать паруса.
    Пришлось всем спуститься в душные, переполненные трюмы. Через час после того как были подняты паруса, все пассажиры почувствовали сильную качку судна, и вскоре многие стали выходить на верхнюю палубу, на свежый воздух, пытаясь побороть морскую болезнь. Но тошнота от этого не отступала. Морская болезнь давала о себе знать. Это продолжалось все восемь дней.
    Нашим переселенцам еще крупно повезло, что они попали на эти английские корабли, которые были гораздо больше и тяжелее чем, суденышки, которые брали на борт от 100 до 300 пассажиров. Поэтому их меньше мотало по волнам. И скорость их была  гораздо  больше.
     Расстояние от Любека до Санкт-Петербурга 750 морских миль. Оба раза эти корабли проделывали этот путь за 8-9 дней.
 Иные корабли при неблагоприятных погодных условиях и неблагоприятных ветрах могли продлить путешествие до нескольких недель. Иногда нечестные капитаны специально затягивали плавание, что позволяло им продать продукты питания по сильно завышенным ценам. Был случай, что путешествие из Любека в Россию продолжалось три месяца.

     Следующий день выдался ясным. Ослепительно светило солнце. Слабый ветер еле-еле надувал паруса. Почти все пассажиры вышли из трюмов на верхнюю палубу, выставляя лица солнцу. Корабль настолько плавно двигался, что казалось, он неподвижен. Многие немного оправились от морской болезни, но были еще и те, которые постоянно бегали к фальшборту или вообще не отходили от него. Проплывая, мимо датского острова Борнгольм (Bornholm), на палубу вышел шкипер корабля Фаерфакс и через переводчика произнес небольшую речь.  
     – Господа, я шкипер – командир¹ корабля британского королевского флота. У меня и у моей команды в эти дни необычная миссия – перевозить людей из Германии в Россию. Как вы видите, мы не пассажирское судно, и у нас нет комфорта. Но мы сделаем все, чтобы вас быстро доставить на твердую землю, где вы, надеюсь, найдете комфорт. – Сделав паузу, он продолжил.
     – Корабль, на котором мы плывем – грузовой. Грузоподъемность 711 тонн. Он имеет длину 134 фута, ширину 34 фута, глубина осадки 18 футов.  Мы везем 981 пассажиров.  Команда состоит из 50 надежных и опытных матросов. Наш корабль старичок. Он построен в 1727 году. На нем из Европы в Америку переправлено десяток тысяч пассажиров и перевезено десятки тысяч тонн груза. Корабль, который идет с нами в кильватере  чуть больше нашего. У него грузоподъемность 990 тонн, длина  142 фута, ширина 34 футов,  осадка 19 футов. Этот корабль  современный. Построен в 1748 году. Плаваем почти всегда вместе. Страхуем друг друга.
      – Желаю вам счастливого плавания! – сказал шкипер и удалился в капитанскую рубку.
 9 июня на рассвете, когда переселенцы стали выползать из душных, дурно пахнущих трюмов на палубу, кто-то истошно закричал:
      – Земля! Земля! Мы приближаемся к цели!
Все, стоявшие на палубе, повернули головы на восток. Остров Котлин с крепостью Кронштадт виднелся совсем отчетливо. Прошло еще полчаса, и фрегат уже входил в гавань. На рейде стояли десятки кораблей под  флагами разных стран. Рулевой, лавируя между ними, старался подойти поближе  к пирсу. Боцман приказал всем пассажирам спуститься в трюмы, чтобы не мешать матросам убирать паруса. Сигнальщик на носу флагами подал сигнал приветствия российскому сторожевому кораблю, стоявшему на рейде. В ответ получил приветствие сторожевика.
     Послышались короткие приказы боцмана, и матросы как обезьяны свободно лавируя в паутине туго натянутых канатов, карабкались по вантам, ползали по реям. Не прошло и полчаса, как были убраны паруса и брошены якоря.


_________________
¹
В те времена командиром гражданского корабля был не капитан, а шкипер.


 
Назад к содержимому | Назад к главному меню