Глава 11. Работа не волк... - Книги - Мои истоки и Прощание с прошлым

Перейти к контенту

Главное меню:

Книга вторая. "ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ" > Часть 3. И вечный бой...

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

РАБОТА НЕ ВОЛК, НО И НА НЕЁ ОХОТНИКИ ЕСТЬ

                                                          
  Я памятник себе поставил
                                                              превыше царских пирамид,
                                                            я имя тем свое прославил.
                                                                                           А.А.Тучков

МОИ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В РВБ


     Осенью 1979 года я подал заявление на перерасчёт размера пенсии.
Люди со второй группой инвалидности, к которой относился и я, по закону считались нетрудоспособными, но для работавших, в горсобесе могли через каждые два года делать перерасчет размеров пенсии, исходя из среднемесячной зарплаты за эти два года.
     Работая старшим инженером РВБ, зарплата у меня была хорошая, плюс каждый месяц премиальные, плюс тринадцатая зарплата.
Начислили мне пенсию в размере 120 руб. Это была тогда максимальная пенсия по старости и инвалидности.
     Я решил перейти на более спокойную работу, на какую- нибудь промежуточную станцию с вахтовым методом труда, так чтобы две недели работать и четыре недели отдыхать. Я терял в зарплате каких-то 10 руб., но это было для меня неважно.
     Поговорил я с начальником ОРТПЦ Еркеном Корабаевым, который занял эту должность после ухода на пенсию Ивана Васильевича Шкуридина. Мы были с ним в дружеских отношениях, и договорились, что я подбираю себе напарника и иду работать инженером - руководителем станции Жума. Жума была ближайшая промежуточная станция от Джамбула. В полукилометре находился железнодорожный полустанок Жума и небольшой посёлок Урнек. Неподалеку протекала река Асса.
     Мне очень нравилась эта станция. На станции не было постоянного персонала, люди постоянно менялись, и поэтому станция была несколько запущенная.

     Одна из моих последних поездок в качестве ст. инженера РВБ была поездка на станцию Аксай. Там на дежурстве был электромеханик Саша Турумбаев и с ним дежурил незнакомый мужчина. Я всего однажды мельком видел его в ОРТПЦ.
     Я познакомился с ним. Он мне представился Александром Айрих. Сказал, что работает вторую смену. С Турумбаевым контакт не нашёл, потому что алкоголь в рот не берёт.
     - Варить еду умеешь? - спросил я его.
     - Ещё как! - был краткий ответ.
     - Пойдём со мной на Жуму работать! Со следующей смены.
     - Я согласен, - ответил он.

РРС ЖУМА


     Станция Жума расположена на голом, песчаном, продуваемом всеми ветрами пригорке. Летнее солнце так накаляло всё вокруг, что дышать было трудно.
Вода была привозная. Во время смены привозили несколько фляг. О том, чтобы посадить деревья, нечего было и думать.
Мы с Сашей решили, что будем работать здесь долго. Есть такая работа сидеть и лежать. Наши предшественники свою работу так и делали. Поэтому мне, как инженеру РВБ, приходилось почти каждую неделю приезжать и ремонтировать аппаратуру. Но я поствил себе цель создать на станции комфорт, а потом отдыхать. Для этого нужно сначала действительно поработать.
     Первым делом сделали к маленькому пустующему складу ГСМ пристройку для гаража. Мы ездили на смену на моём "Москвиче".
Я задумался о пробивке скважины для воды, не зная можно ли добраться до воды. С вопросом финансирования поговорил с главным бухгалтером.
     - Денег на капитальное строительство у нас нет, - сказала она - а, вот на капитальный ремонт деньги есть. И нас министерство постоянно ругает за неосвоение средств капитального ремонта.
     - А что, если я найду организацию, которая пробурит нам скважину, а всё оформит, как капитальный ремонт?
     - Это надо обсудить с Корабаевым, - сказала она.
     - Попробуй, - сказал Корабаев.

Мой хороший знакомый - начальник гидрогеологической партии, контора которой находилась в селе Михайловка, на моё предложение ответил коротко:
     - Пробурим!

     Через две недели я приехал с бригадой бурильщиков, показал им место, где бурить, и работа закипела.
В течение месяца скважина глубиной 160 метров с глубинным насосом была готова. Вода из скважины закачивалась в 30 тонную ёмкость, из которой можно было осуществлять полив.
     За дополнительную смету и несколько бутылок водки, рабочие проложили водопровод в помещение дизельной, где мы запланировали сделать кухню и душевую комнату.
     Весной Саша Айрих со знанием дела и, как бывший агроном из алтайской глубинки, посадил на всей территории фруктовые деревья - яблони, вишни, черешни, персики и виноград. Ямы для саженцев копал глубокие, широкие и закладывал в них сначала мусор из выгребной ямы, ржавые железки. Возили из колхоза навоз, смешанный с землёй. Ведь почва, на которой стояла наша станция - сплошной спрессованный песок. Прорыл везде арычки, что было несложно в песчаном грунте. Сад был заложен!!!
А результаты не заставили себя ждать.

     Летом мы с Сашей и Володей Саушевым, моим хорошим приятелем, которого я привёз из Джамбула на помошь, выложили внутри дизельной кирпичные стены, и у нас получилось ещё два помещения - столовая и душевая комната. Через несколько месяцев моей работы на станции Жума, пришёл ко мне Володя Саушев с просьбой взять его на работу в одну из смен. Мы уладили этот вопрос с Корабаевым, и Володя был принят на работу старшим электромехаником второй смены. А старшим электромехаником третьей смены стал мой друг Вася Павлов. Таким образом, штат нашей станции был укомплектован хорошими, надёжными специалистами.
     Потолки в помещении дизельной высокие, около четырёх метров. Для душа мы сделали свою крышу высотой 2,2 метра, чтобы воздух внутри быстрее прогревался специальным электронагревателем.
     На крышу душевой установили бак для воды, которая тоже нагревалась в автоматическом режиме электронагревателем.
Сейчас я думаю, как расточительно мы использовали электроэнергию. Если бы это было в другой стране или в настоящее время, наш ОРТПЦ быстро в трубу бы вылетел.
     Саша всё делал так, будто он всю жизнь работал строителем и сантехником. И как будто он всю жизнь собирается здесь жить и дети его тоже. А на самом деле, до прихода в ОРТПЦ, он работал в Джамбульском институте усовершенствования учителей. Учил сельских учителей как лучше преподавать рисование и черчение. У него был врождённый талант художника. И делал он всё красиво, со вкусом, несмотря на отсутствие специального образования. Он, живя в селе в Алтайском крае, заочно окончил сельскохозяйственный техникум и работал колхозным агрономом.
     Я иногда ругал его за то, что он часами, а то и днями корпел над чем-нибудь, украшая здание РРС.
     - Надо стараться делать хорошо, а плохо и само получится, - говорил он.
На следующий год мы с Сашей пристроили к помещению дизельной гараж, который зимой обогревался.
Одним словом мы с Сашей первые два года занимались строительством и благоустройством станции.
     Для двух других смен я перед отъездом домой оставлял список работ, которые они должны были сделать за время их смены. Эту работу выполнять не входило в их обязанности, но они делали, хотя и без энтузиазма. Ведь их премиальные зависели от меня. Как всегда всё сводилось к старому, как мир, и мною многократно проверенному методу "кнута и пряника".

РАЙ НА ПЕСЧАНОМ БАРХАНЕ


     Через пару лет наша станция стала сказочным оазисом на бывшем некогда песчаном бархане. Деревья стали плодоносить. Осенью, нет-нет, приходили ночами казахские ребятишки из Урнека в гости к нашему саду. Однажды Саша поймал одного, зацепившегося за колючую проволоку ограды и долго внушал ему, чтобы они приходили днём, и он поможет им нарвать фруктов. А ночью они только ломают деревья. С весны и до поздней осени в саду слышался птичий гомон. И даже соловьи откуда-то взялись. Всеми ночами раздавались их трели.
     Особенно вольготно стало ястребам-перепелятникам, которые гнездились на самой верхушке антенной мачты. Мы часто наблюдали, как они на лету ловили воробьёв, которых было неисчислимое множество. Гнездились у нас и скворцы. Для них Саша смастерил несколько скворечен.
Один негодник из них так мастерски копировал нашего кота Ваську своим мя-я-у - мя-я-у, что мы путали, мяукает этот стервец или кот Васька.
     Кстати, Васька с ранней весны до поздней осени сам себя обеспечивал питанием. Он морду воротил от еды, которую ему давал Саша. Ловил он ящериц, змей, которых он непременно притаскивал в спальню под кровать и там их разделывал. Не брезговал он и птицей. Тушки мёртвых мышей он складывал аккуратно у входной двери, как доказательство того, что он не какой-нибудь дармоед.
     Почти ежедневно у нас в гостях бывали ставшие нам друзьями "колхозники" из колхоза им. Крупской - заведующий колхозной нефтебазой, заведующий ремонтными мастерскими, гидротехник - он же председатель колхозного профсоюза и многие другие.
     Приходили просто так - попить ароматного Сашиного чаю. Чаще приезжали двое-трое с бутылкой, чтобы распить подальше от глаз колхозного начальства.
Зимой приходили, просились помыться в нашем тёплом благоустроенном душе.
Саша частенько ворчал на это, но отказывать мы не могли.

     Года три мы занимались благоустройством на станции, а позже приезжали на работу, как на отдых. Благодаря тому, что я вовремя делал профилактику оборудования на две смены вперёд, у нас практически никогда не было техостановок.
Так мы работали и отдыхали ещё пять лет.
     Хорошие это были времена. Летом я брал с собой на станцию детей Вову и Антошу, иногда и по одному. Там было им раздолье.
Под горкой в трёхстах метрах от станции протекал полноводный канал с чистой, прозрачной водой. Мы ходили туда купаться. Там Антоша и научился плавать, когда ему было шесть лет.
     Как я уже писал, после благополучного окончания Антошей первого класса, я купил ему подростковый велосипед. В Жуму на смену со мной поехали и Вова с Антошей. Прихватили и новый в заводской смазке велосипед. Там они этот велосипед тщательно помыли. Смазку смывали тряпкой, смоченной в солярке, а затем промывали водой со стиральным порошком. Велик блестел, как зеркало. По окончанию работ Вова прокатился на нём до канала и по возвращению с интонацией спеца произнёс:
     - Повезло тебе, Антон! Хорошая машина!!!
И он, как классный велосипедист, стал учить младшего брата искусству вождения. Во время учёбы случались аварии в виде оцарапанных коленей и громкого плача.

     Так как времени свободного было много, я ремонтировал телевизоры и радиоприёмники, которые привозили люди из окрестных деревень. Привозили на машинах, на тракторах, на ишак-арбах, и даже умудрялись удерживать этот ящик верхом на ишаке.
     Ведь ближайшая радио - телевизионная мастерская находилась в двадцати км - в райцентре.
Я старался отремонтировать телевизор сразу, чтобы хозяину не нужно было другой раз приезжать. И плату за ремонт я брал по-божески, т.е. намного меньше, чем другие. Когда были пустяковые неисправности, я вообще с них ничего не брал. Этим самым я завоевал огромный авторитет. К моему следующему приезду на смену накапливалось много работы. Все в округе знали, когда приедет на смену "полковник" Кондратич.
Кличку "полковник" мне дали казахи из колхоза им Крупской.
     В пятидесятых годах в этом колхозе жил единственный русский мужик - бывший фронтовик. Он сильно хромал из-за ранения. Он рассказывал, что был во время войны в звании полковника. Так за ним укрепилась кличка "полковник". Он давно уже умер, а кличка за хромоту по наследству перешла ко мне. А РРС в народе стала называться "Телевышка полковника". И сейчас, спустя 30 лет, так называется.

ТУРАШ


     Особенно крепко мы подружились с Турашем.
Тураш был легендарной личностью в колхозе Крупской. А популярность к нему пришла, когда он молодой парень, только что отслуживший в Советской Армии в Торгау (ГДР), празднуя Наурыз мейрамы [1], положил на лопатки самого чемпиона Казахстана по вольной борьбе (казахша-курес). Этот чемпион был приглашён руководством колхоза для празднования Наурыза. В казахша - курес нет весовых категорий. Чемпион был чуть ли не в два раза тяжелее и на голову выше Тураша. Конечно, Тураш не был сильнее этого чемпиона. Сказалась самоуверенность чемпиона и неожиданная смелость юноши.
Вот уж было ликование колхозников!!!

     А ещё Тураш был шефом колхозной нефтебазы! И очень хорошим товарищем и просто хорошим человеком. Мы с ним были одногодки и были нужны друг другу. Мне нужен был бензин, а ему помощь во многих хозяйственных делах.
     Он почти каждый день бывал у нас, проезжая мимо нашей станции с нефтебазы районного центра на бензовозе с бензином, заезжал к нам во двор, ставил бензовоз так, чтобы его не видно было с дороги, и садился с нами пить Сашин ароматный чай.
     По хозяйственным делам был он небольшой специалист, и поэтому мы с Сашей во всём ему помогали. Притаскивал он для заточки топоры, ножи, ножницы для стрижки овец, какие-то железки, которые надо было сварить - приварить. У него, как у большинства казахов, была большая семья. Я довольно часто бывал у него дома, и вся его семья принимала меня, как близкого родственника.
     Однажды, года через три после того, как я перешёл на другую работу, мне домой позвонила дочь Тураша и сказала, что отец просит меня к нему приехать и, что он сильно болен.
     Я приехал в колхоз им. Крупской, и как же я был удручён и подавлен тем, что Тураш был парализован. Последствия инсульта. Он с трудом мог говорить и попросил меня достать для него какие-то американские лекарства для инъекций, рекомендованные врачом областной больницы. Я с большим трудом, призвав на помощь всех своих знакомых врачей и аптекарей, эти лекарства достал в областном аптекоуправлении. Эти лекарства ему помогли и через полгода, когда я приехал его навестить, он мог уже самостоятельно передвигаться. Он так горячо меня благодарил за помощь и постоянно повторял, что если бы ни эти лекарства, его бы давно не было в живых. Я был рад, что смог ему помочь.

ЗОНОВЫЕ РРЛ


     В начале восьмидесятых годов Джамбульское ОПТУС (областное производственно-техническое управление связи) начало активно увеличивать количество каналов для автоматизации внутриобластной телефонной связи.
Для достижения этой цели необходимо было построить зоновые радиорелейные линии на базе "КУРС-8".
Проектный институт "Казгипросвязь" подготовил проекты на строительство РРЛ Джамбул - Асса, Джамбул - Куюк - Бурное, Джамбул - Михайловка на базе "КУРС-8" и с аппаратурой уплотнения К-60/120.
     Работники Алма-Атинского специализированного монтажного пусконаладочного управления (СМПНУ) в течение короткого времени запустили РРЛ Джамбул-Асса и Джамбул - Куюк - Бурное, а вот с РРЛ Джамбул - Михайловка получилась загвоздка. Неделю они провозились, но сигнал связи получить так и не смогли, с тем и уехали.
     Главный инженер ОПТУС Гордеев встретился со мной и попросил меня разобраться с ситуацией и ввести РРЛ в эксплуатацию, разумеется, с оплатой работы. Я в свою очередь разыскал Николая Щербакова, работавшего ранее со мной в РВБ антеннщиком - мачтовиком, а в это время был он дизелистом и аккумуляторщиком на телефонно-телеграфной станции. Мы с ним решили выполнить эту работу.
     В первый же день Николай установил рядом с параболической антенной на крыше телефонно-телеграфной станции в Джамбуле 5 киловатный прожектор, а поздно вечером включил его, и мы поехали в Михайловку.
     В Михайловке Николай залез на антенную мачту, в качестве которой по проекту использовалась 20 метровая высоковольтная мачта. Сколько он не всматривался через бинокль в направлении Джамбула, света прожектора не было видно.
Я сделал вывод, что проектировщики допустили ошибку.
     Проект был сделан на основе топографической карты 1946 года. Они не учли выросшие, высокие пирамидальные тополя, которые росли в Михайловке вдоль всей улицы в направлении Джамбула.
     На следующий день я поделился своими соображениями с Теодором Львовичем Гордеевым и предложил нарастить мачту на десять метров, что и было сделано в течение нескольких дней.
     Сигнал сразу появился, нужно было только подъюстировать антенны в Джамбуле и в Михайловке на максимальный сигнал.
Мне было предложено смонтировать и настроить конечное оборудование К-60 в Михайловке и две системы К-60 в Ассе. Одна система Асса-Джамбул, другая Асса-Каратау.
     Для таких работ мне всегда нужен был физически здоровый и с руками, растущими откуда надо, помощник. Этим помощником я выбрал Сашу Айриха. Я научил его разделывать кабели, прозванивать их, вязать косоплёты, расшивать и запаивать на гребёнках кросса. В этих делах у меня был большой опыт, который я приобрёл ещё в Гулистане. Таким образом, Саша занимался монтажом, а я электронной пуско-наладкой.
Мы успешно справились с этими работами. Заработали за пару месяцев кучу денег.

     И вот вскоре после пуска произошла техостановка на линии Джамбул-Куюк-Бурное. Группа техпомощи покрутилась около этой аппаратуры СВЧ в ЛАЗе, затем съездили на Куюк и доложили Гордееву, что не могут найти неисправность аппаратуры "Курс-8". В ОРТПЦ тоже отказались помочь, мотивируя тем, что аппаратура им не принадлежит, поэтому её тоже не знают.
Я в это время находился на смене на РРС Жума. И вдруг на служебном канале голос Теодора Львовича Гордеева:
     - Андрей Кондратьевич, ты, когда приедешь в Джамбул? - спросил он.
     - Через два дня приеду. А что?
     - Не мог бы ты сразу по приезду ко мне зайти?
     - Конечно, зайду.

     Зашёл к Гордееву. Он вышел из-за стола, встречая меня широкой радостной улыбкой, что за ним очень редко наблюдалось, и протягивает руку.
     - Наверное, что-нибудь случилось? - пожимая руку, спросил я его.
     - Да, случилось! Вот уже почти две недели простаивает радиорелейная линия Джамбул-Бурное, - улыбка исчезла с его лица, и он тяжело вздохнул, - нам нужна твоя помощь.
     - Вы ведь знаете, Теодор Львович, что я всегда готов Вам помочь.
     - И я хочу ещё тебе предложить оформиться у нас на полставки для обслуживания наших РРЛ. Будешь числиться в группе техпомощи.
После небольшого раздумья, я ответил:
     - С предложением я согласен, но мне в помощь нужен антеннщик-мачтовик. Я предлагаю кандидатуру Николая Щербакова, который работает дизелистом-аккумуляторщиком на ТТС. Возьмите его тоже на полставки.
     - Хорошо! Договорились!
Уже на следующий день неисправность на РРЛ была устранена, и я стал главным радиорелейщиком ОПТУСа.
     Так я опять оказался в той самой группе техпомощи, которую покинул 12 лет назад. Появлялся в ОПТУСе раз в месяц за зарплатой и изредка меня вызывали из-за неполадок. Из моих бывших подчинённых там уже никто не работал. А возглавлял эту группу опять Юрий Иванович Вялый, от которого я эту группу перенял в 1969 году после переезда из Гулистана. Юра, работая начальником городского радиоузла проштрафился, и был переведён опять руководителем группы техпомощи.
Девять лет, до самого отъезда в Германию, я обслуживал зоновые РРЛ. За это время было несколько крупных неисправностей на оконечном оборудовании в Джамбуле, в Ассе и Бурном, которые мне в любое время суток приходилось устранять. Благо, что я никогда по времени не был жёстко привязан к основной работе. Надо мной никогда не стояло надзирающее око. Но этим я никогда не злоупотреблял. Однажды ночью из-за крупной аварии на РРЛ Джамбул - Асса, я вынужден был даже взять в помощники тринадцатилетнего сына Вову. И нам пришлось два раза за ночь ехать из Джамбула в Ассу, из Ассы в Михайловку и обратно. То есть мы всю      ночь не сомкнули глаз.
Николая Щербакова привлечь к работе пришлось за всё время лишь два - три раза.

     Сейчас я анализирую причины, по которым я параллельно с основной работой всё время работал на полставки в нескольких местах. Сказать, что я из жадности гонялся за деньгами, было бы неправдой. Наших двух зарплат и моей пенсии вполне хватало на жизнь. Мне кажется, что главной причиной моей дополнительной деятельности было чувство моей востребованости (как сейчас говорят). Моей незаменимости. Я гордился тем, что именно ко мне обращались за помощью. Во мне видели хорошего специалиста и надёжного работника. Так оно и было. Работа доставляла мне профессиональный интерес и радость и, чем сложнее и ответственнее она была, тем больше радости я испытывал по её окончанию. И ещё что для меня было немаловажно то, что работа требовала от меня всегда быть на уровне новейших технических достижений средств телевидения и связи. Я постоянно учился. Стоило только появиться новой аппаратуре, я тотчас же её досконально изучал.
При выполнении разовых работ я брал к себе в помощники разных ребят, которые работали, как и я, вахтовым методом, а во время отгулов не знали, куда себя деть. Это давало им возможность приработать немного денег к своей небольшой зарплате. Это были мои товарищи Вася Павлов, Володя Саушев, Саша Бородкин, Саша Айрих и др.
     Вот так пролетели восемь лет работы на станции Жума. После работ по благоустройству станции, наша работа была отдыхом. За смену я прочитывал 2-3 книги, которые брал с собой. Страсть к чтению у меня сохранилась до сих пор, несмотря на огромный поток информации по немецкому и по русскому телевидению, радио и интернету.
     Интересную книгу в руках ничто не заменит. Причём я могу перечитывать книгу, читанную 30-40 лет назад, и всегда черпать из неё что-то новое.
Как я уже писал, благодаря своевременной профилактике технологического оборудования и аппаратуры автоматического запуска дизелей, никаких проблем не было. Мы с Сашей Айрихом жили душа в душу. Понимали друг друга с полуслова. Я, как с самого начала повелось, был ответственен за технологическое оборудование, он за уборку помещения и приготовление пищи. Но благодать не может быть вечной.
     В середине 1987 года две смены РРС Жанатас - Володя Мозулёв с женой и Валера Барышев с женой уволились. Жребий быть руководителем радиорелейной станции в Жанатасе упал на меня. Я спросил Сашу Айриха, согласен ли он со мной дальше работать. В случае отказа, я бы от Жанатаса тоже отказался. Но он согласился:
     - Куда же я без тебя!?

     Работать в Жанатасе было намного труднее, чем в Жуме, так как там были кроме радиорелейного оборудования два телевизионных передатчика ТРСА-100, требовавшие постоянного контроля и настройки. Да и качество передач в эфире нужно было постоянно контролировать. Передачи начинались в 6-00 утра и до 24-00 ночи, а то и позже. И всё это время нужно было бодрствовать.
     Спустя полгода, которые мне показались вечностью, в одну из наших смен в течение двух дней дул ураганный ветер, и у нас на станции около десяти раз происходило отключение электроэнергии. Автоматика включения дизелей не работала почти с момента пуска. Она ремонту не подлежала, так как была новинкой и состояла из множества электронных модулей, залитых эпоксидной смолой. Их можно было заменить только новыми, которых не было. Саше приходилось каждый раз бегать в дизельную и запускать дизель. Это были два стрессовых дня. В конце смены Саша почувствовал себя плохо, я уговаривал его лежать и ничего не делать. Но он меня не слушался, готовил еду и готовил станцию к сдаче. В конце смены в болезненном состоянии я отвёз его домой к его родителям в Михайловку. На следующий день мне позвонила сестра Саши и сказала, что его положили в больницу. Мы с Людой сразу же поехали в больницу, разыскали Сашу.
     - Ты, Саша, поправляйся поскорее, ты мне нужен. Мы завтра с Людой и ребятишками уезжаем в Сибирь к дедушке с бабушкой, пока приедем, чтобы ты был на ногах.
     Он вымученно улыбнулся и что-то беззвучно сказал. Он был настолько плох, что мы не стали его долго беспокоить.
Когда я после приезда пришёл на телецентр, мне сказали, что Саша умер через два дня после нашего отъезда. Это известие было для меня шоком. Мужчине было всего 52 года.
В расстроенных чувствах зашёл к начальнику ОРТПЦ Корабаеву и сказал, что в Жанатас я больше не поеду, и чтобы он искал мне замену.

СНОВА В РВБ


     Еркен Корабаев предложил мне снова возглавить ремонтно - восстановительную бригаду. Я это предложение сразу же отклонил. Этому было несколько причин. Во-первых, руководителем РВБ был Анатолий Кабаков мой хороший товарищ, которого я рекомендовал на эту должность после себя, несмотря на то, что он техник по образованию, во-вторых, я уже не хотел быть руководителем, а работать как простой инженер ни за что не отвечая, в-третьих, у меня уже проклёвывались планы уехать в Германию.
     Я по моему желанию был зачислен в РВБ рядовым инженером, но высшей категории, и был единственным инженером этой категории в ОРТПЦ. Оклад был вдвое выше оклада старшего инженера.
     В 1989 году я был награждён нагрудным знаком "Почётный радист СССР", и мне было присвоено звание "Заслуженный работник связи СССР". Во времена Советского Союза звание "Заслуженный": артист, архитектор, врач, штурман - было очень почётно.
     В 1990 году за изобретательскую и рационализаторскую деятельность я был награждён медалью ВДНХ СССР. Это звание и награды были чисто профессиональными. И давались не за красивые глаза.

     В последние годы моей работы в РВБ мы наряду с основной работой всей бригадой нелегально, без разрешения областной инспекции связи, монтировали в некоторых русскоязычных сёлах аппаратуру для приёма второй программы центрального телевидения со спутника связи. Тогда это было новшеством. Телевизионный сигнал принимался на параболическую антенну диаметром 3 м и передавался маломощным передатчиком. Радиус действия такого минителецентра составлял 2-3 км. Такой телепередатчик мы впервые установили в очень богатом военсовхозе Бурно-Октябрьское, более половины жителей которого были немцы, а руководителями совхоза были мои хорошие знакомые, тоже молодые, энергичные немцы.
     Ещё раньше я в частном порядке по просьбе директора совхоза установил в этом же совхозе самодельную аппаратуру для автоматического выхода на Джамбульскую городскую телефонную сеть и на телефонную сеть районного центра с. Бурное.
В этой творческой работе пролетели ещё два счастливых года. Но тучи в стране сгущались.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ
СИТУАЦИЯ В СССР В КОНЦЕ 1980
И НАЧАЛЕ 1990 ГОДОВ


     В марте 1985 года после смерти К. У. Черненко, генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М. С. Горбачев, а Председателем Совета Министров стал Н.И. Рыжков. Начался новый и последний этап в истории СССР, получивший вскоре название "перестройка".
     У многих жителей страны создалось впечатление, что с приходом к власти М.С. Горбачёва и с началом "перестройки" начался экономический развал в СССР. На самом деле, только на первый взгляд может казаться, что до этого всё было тогда нормально. Уже в конце 70-х - начале 80-х гг. стало ясно, что так дальше вести дела нельзя. Прирост производительности труда уменьшился в два раза, а потом дошёл до нуля. На единицу национального дохода в советской экономике расходовалось в 1,5-2 раза больше электроэнергии, топлива, металла и других ресурсов, чем в промышленно развитых странах. Пока были неисчерпаемые ресурсы, хорошие цены на нефть, неисчерпаемые трудовые ресурсы - выкручивались за счёт этого. Потом трудовых ресурсов стало не хватать, что же касается природных ресурсов - за ними пришлось идти в необжитые районы, производя огромные затраты. Как говорится, беззаботная жизнь кончилась. Одним словом, страна стояла на грани экономического кризиса.
     На повестке дня стояли вопросы трудовой дисциплины, не доведённые до конца Ю.В.Андроповым из-за его преждевременной смерти, и вопрос массового алкоголизма, (который в настоящее время ещё усугубился). На многих предприятиях, в колхозах и совхозах, на стройках рабочий день начинался с поллитровки.
Понятно, что неумеренное потребление алкоголя порождает большое количество проблем: некачественная работа, преступность, прогулы, сокращение продолжительности жизни, распад семьи и т. д. Но на это закрывались глаза, потому что при государственной монополии на производство и продажу спиртных напитков, так называемые "пьяные деньги", приносили колоссальный доход в бюджет.

     В соответствии с постановлением ЦК КПСС и Верховного Совета СССР от 17 мая 1985 года резко сокращалось производство и продажа алкоголя. Автором и активным участником в воплощении знаменитой антиалкогольной кампании был Егор Кузьмич Лигачёв, бывший до 1983 года первым секретарём Томского обкома партии.
     С подачи ретивых чиновников - подхалимов всех мастей, стали закрываться пивные заводы, сворачиваться производство стеклянной тары и т. д. За два года были просто вырублены тысячи гектаров виноградников (перевыполнение плана!). Искусственно создавались зоны трезвости, первой такой зоной стала, конечно же, Томская область и город Томск - вотчина "товарища Лигачёва". Студентам, чтобы "обмыть" окончание сессии приходилось отправлять гонцов в Кемеровскую область.
Пропагандировались безалкогольные свадьбы, юбилеи и иные торжества, где водку для маскировки пили из самоваров. Именно так и мы праздновали свадьбу нашего сына Эдика в 1987 году в Томске в ресторане "Сосновый бор". Коньяк наливался из чайников в кофейные чашки.
Вот этого советский народ не мог простить Горбачёву. Он мог бы перенести и голод, и эпидемию, а вот это нет.
     Как результат резко возросло подпольное самогоноварение, потребление алкоголя практически осталось на прежнем уровне, фактически исчез из розничной торговли сахар - продукт для получения самогона (это был первый продукт, на который появились талоны), но что самое главное, резко упали доходы бюджета (примерно на 9 миллиардов рублей в год).
     Мне кажется, что именно борьба с алкоголизмом, создала крайне негативный фон вокруг персоны Михаила Сергеевича. Да ещё женские негодования в отношении того, что он зарубежные поездки совершал в сопровождении своей жены Раисы Максимовны, умнейшей и интеллигентнейшей женщины. Что было принято во всём мире, для СССР неприемлемо. Как и то, что в СССР нет секса…
     Небольшое лирическое отступление в отношении спиртного. С огромным ликованием был встречен российским народом алкоголик Ельцин и его указ о снижении цен на водку до стоимости булки серого хлеба за поллитровку. В стране пропало всё, и даже зарплата. Развалилась и полностью разорилась страна. Ничего-о-о, водка есть, пробьемся!!!
     Вне всякого сомнения, у М. С. Горбачёва, как у государственного деятеля, было много ошибок и просчётов, но, несмотря на это, я считаю, что его плюсы все-таки "перевешивали" минусы, и я оцениваю его роль в истории СССР и мира, как более чем положительную.
     Благодаря М.С.Горбачёву, в советском обществе была совсем разрушена система тоталитарного режима. Общество стало открытым внешнему миру. Благодаря ему, миллионы советских людей разных национальностей (в том числе и немцы) смогли выехать в другие страны: в Германию, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, в Грецию, на Кипр и т. д., а так же смогли объединиться два немецких государства. Кардинально улучшились международные отношения.

     Итак, новое руководство страны встало перед необходимостью остановить распад системы государственного социализма. Для этого стали проводиться осторожные реформы всех общественных структур, в том числе и в экономике, поскольку глубокий кризис уже успел охватить основные звенья системы.
К середине 1980-х годов ВВП (Валовой внутренний продукт) в расчёте на душу населения составлял около 37% от уровня США, что позволяло СССР претендовать лишь на уровень развивающейся страны. Необходимо отметить, что в тогдашнем обществе преобладала точка зрения о преимуществах социалистической системы и о возможности её реформирования и совершенствования. Получила распространение иллюзия и о том, что эти реформы можно провести легко и безболезненно.
Да, к тому же и американские ястребы не дремали. По их оценке СССР "колосс на глиняных ногах". Немножко помочь, и ноги рассыпятся. Они посоветовали бывшему президенту США Рейгану нанести непоправимый удар по экономике СССР. Что и было сделано. Заплатив миллиарды долларов Саудовской Аравии, они добились увеличения ею добычи нефти. Тем самым произошёл обвал нефтяного рынка. Всего за пять месяцев (с ноября 1985 г. по апрель 1986 г.) Соединенным Штатам удалось сбить мировую цену на нефть в три раза с 30 до 10 долларов за баррель.
     Для сравнения: до экономического кризиса 2009 г. стоимость барреля нефти доходила до 150 долларов, а после кризиста стоит стабильно 70-80 долларов.
Резко уменьшились валютные поступления в СССР от экспорта нефти. Потери Советского Союза по оценкам американцев составили 13 млрд. долларов в год.
В результате этой акции только в июле 1986 г. Советскому Союзу потребовалось продать в пять раз больше нефти, чтобы получить то же количество западногерманского оборудования, что и годом раньше.
     Нельзя не упомянуть и о таком событии в нашей стране, как авария на Чернобыльской АЭС в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года. Оставляя в стороне влияние этого события на экологию и здоровье людей, необходимо отметить, что на ликвидацию последствий этой аварии только в первые месяцы было потрачено 8,5 миллиардов рублей.

     В конце 90-х годов стала обостряться продовольственная проблема. С 1989 года стал нарастать дефицит на самые необходимые продукты питания.
Были введены различные регламентации на продажу не только продовольствия, но и на многие другие товары. В 1990 году по всей стране, включая Москву, появились карточки, талоны, купоны, визитки, которые регулировали распределение мяса, масла, сахара, табака, муки, различных круп, детского питания, винно-водочных изделий и т. д.
     Весьма неудачные попытки стабилизации экономики в стране привели часть руководителей Советского Союза к созданию 19 августа 1991 года Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), что было по существу, попыткой государственного переворота. Лидеры ГКЧП выступили с очень популистской и практически невыполнимой программой выхода из кризиса. 21 августа 1991 года путч провалился, а вместе с ним рухнули все надежды М.С. Горбачёва на подписание нового Союзного договора (Ново-Огаревский процесс), целью которого была реформация Советского Союза на иных принципах. Именно с этого момента начался процесс фактического распада СССР как единого государства.

Не последнюю роль в этом развале сыграл тогдашний любимец русского народа - пьяница и авантюрист Б. Н. Ельцин.

РЕШЕНИЕ УЕХАТЬ В ГЕРМАНИЮ

     С началом перестройки появились реальные возможности выезда немцев из СССР в Германию. Первыми в январе 1988 года из наших ближайших друзей выехали в Германию Иван и Клара Шергер с семьёй. В сентябре 1989 года выехали Михаил и Ирина Класс с дочерью Ритой. В апреле 1990 года выехали Эдик и Лиля Эйзенменгер. В мае 1990 года уехали наши добрые соседи Артур и Таня Ферингер, которые были намного моложе нас, но тем не менее, нас связывала крепкая дружба. Таня русская и очень переживала, как там, в Германии, к ней будут относиться.
     Мы стали от тех и других получать оптимистические письма и красочные фотографии. От Эдика и Артура, Миши получили даже посылки. Мы очень радовались, не столько содержимому посылок, сколько вниманию наших друзей.
     Исходя из сложившейся нездоровой экономической и политической ситуации в стране, я задумался - не стоит ли и нам с Людой повторить попытку моего деда Ваккера Кондрата Ивановича выехать в страну своих этнических предков.
     Мы долго обсуждали этот вопрос. Взвешивали все за и против. Мы не счастье хотели найти в Германии. Мы уже были счастливы. Зачем искать счастье? Оно ведь рядом с каждым человеком, просто нужно открыть пошире глаза и увидеть, понять, как оно близко. Это дети и внуки. Это дом, в котором мы живём. Это воздух и цветы, это голубое небо, это, в конце концов, то, что мы просто есть, что мы часть прекрасной Земли. Нужно принимать за счастье жизнь так, как она есть. Простите за это лирическое отступление. И всё- таки нам хотелось прибавить счастья нашим детям. Прибавилось ли оно? Я не знаю.
В то время я ещё не совсем был уверен в том, что мой двоюродный брат Николай Майзингер поставит Antrag на нас. В итоге мы с Людой решили, что рваться в Германию любой ценой мы не будем. Попытка - не пытка, а спрос не беда. Получим разрешение - хорошо, это нас ни к чему не обязывает, не получим тоже не пропадём.
     Экономически мы были обеспечены. Мой общий заработок в конце 80-х составлял 320-350 рублей в месяц. Плюс пенсия 120 руб. У Люды оклад 300 рублей. Что немаловажно мы с Людой испытывали огромное уважение в коллективах, где мы работали. Денег хватало и на всё возрастающие цены на продукты.
Выкупленная четырёхкомнатная квартира в кирпичном двадцатиквартирном доме в центре города. Рядом гараж. Условия проживания были великолепными. Но постоянно тяготило какое-то моральное неудовлетворение. Мы больше всего думали о будущем наших детей. Мы хотели их обезопасить от возможных межэтнических и экономических катаклизмов.

     Я передал с Эдиком Эйзенменгер письмо Николаю (Кондрату) с просьбой поставить Antrag на разрешение въезда в Германию. Написал на отдельном листе анкетные данные мои, Люды и Антона. Всё это вложил в конверт, написал адрес Николая. Эдик, по прибытию в Германию, сразу же это письмо отправил.
Aufnamebescheid (разрешение на приём в Германию) Николай получил уже в середине сентября 1990 года, т.е. через четыре месяца со дня подачи. С такой скоростью в то время обрабатывались документы на въезд в Германию. Об этом по телефону сообщил нам Николай. И пообещал, что вскоре его нам пришлёт.
- Коля, ты на всякий случай продиктуй мне номер документа - попросил я.
Я записал номер Aufnamebescheid-а - VIII RU и шестизначное число.
     Лишь через полгода мы получили от Кондрата вызов Немецкого Красного Креста, а Aufnamebescheid так и не получили. Мы сильно расстраивались, но меня успокоила моя хорошая знакомая - председатель немецкого общества "Возрождение" Светлана Александровна Руф:
     - Не беспокойся, в посольстве восстановят, если потерялся. У них всё в компьютере.
Мы все втроём, я, Люда и Антоша, ходили на всевозможные курсы немецкого языка и занимались дома. Я прекрасно знал, что без знания языка будет очень трудно.

     В июле 1991 года мы на основании вызова Немецкого Красного Креста и сотенной купюры получили в ОВИРе загранпаспорта, и Люда с ними поехала в Москву в немецкое посольство, чтобы поставить визы на въезд в Германию. Там нужно было в первую очередь предъявить Aufnamebescheid, которого у неё не было. Люда как могла, объяснила служащей посольства, что документ потерялся по дороге из Германии в Казахстан и дрожащей рукой протянула лист с номером Aufnamebescheid-а. И сразу же сказался немецкий Ordnung. Служащая с улыбкой на лице сказала:
     - Beruhigen Sie sich, wir werden jetzt alles finden!
(Успокойтесь, сейчас мы все найдем!)
Она занесла номер в компьютер и через десяток секунд произнесла:
- Da haben wir Ihr Aufnamebescheid.
(Вот у нас Ваше приглашение на въезд)
Она отпечатала его на принтере, протянула Люде и сказала:
- Nehmen Sie, und verlieren Sie ihn nicht mehr.
(Возьмите его и больше не теряйте)
Люда, от такого отношения к ней работницы посольства, чуть ли не обалдела от удивления и чуть не прослезилась от радости. Мы, советские люди, не были избалованы таким дружелюбным отношением к себе.
     Прилетела она в Джамбул весёлая, радостная покрутила перед моим носом паспортами с визами на въезд в Германию. И у нас начались хлопоты, связанные с отъездом.
     Нам по совету Эдика Эйзенменгера изготовили матрацы и одеяла из верблюжьей шерсти. Купили множество вещей, которые, как нам казалось, необходимы в Германии. Всё это "добро" упаковали в два контейнера и через ташкентскую таможню отправили в Германию.
     После всех этих дел я позвонил в Москву в агентство "Люфтганза" и заказал на ближайшее время билеты Москва - Франкфурт на три персоны. Этим ближайшим временем было 31 августа 1991 года. У нас до отъезда оставался ещё целый месяц.
Мы с Людой взяли очередные трудовые отпуска с последующим увольнением.
В тревожной суете быстро пролетели дни, недели.
     И вот ужас охватил меня, когда 19 августа по обоим каналам центрального телевидения было передано правительственное сообщение о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). У меня от этого сообщения внутри как будто что-то оборвалось.
     - Пропал наш отъезд, - подумал я.
От сердца немного отлегло лишь 21 августа, когда сообщили, что путч провалился. Но опасения оставались. Через несколько дней я позвонил в посольство ФРГ с вопросом не изменилось ли что в отношении выезда в Германию советских немцев. Мне ответили, что всё осталось по-старому.

    24 августа мы организовали прощальный вечер с коллегами Люды - сотрудниками горисполкома. Собралось человек двадцать. Было много тостов с пожеланиями хорошо устроиться на новом месте, а в веселье чувствовались грустные нотки.

    25 августа на таком же вечере собрались мои коллеги - сотрудники телецентра.
В моем коллективе было, как всегда, очень шумно и весело.

     26 августа мы пригласли наших друзей и соседей. Обстановка при этой встрече была более свободнй, весёлой и непринуждённой. Такие встречи у нас бывали часто, то у одного, то у другого.

      На следующий день 27 августа собрались все мои ближайшие родственники - человек 20-25. Больше принять не позволяла наша квартира. А их могло быть и 50 человек.
      - Ты первый из наших и посылаем тебя, как разведчика. Пиши как там и что, а мы последуем за тобой.
Через два-три года почти все мои родственники уже были в Германии.

     На вечере мы договорились назавтра встретиться у китайской фотографии в парке им. Ленинского Комсомола и сфотографироваться на память.


Прощальная фотография, сделанная 28 августа 1991 года в г. Джамбуле.
29 августа мы с Людой и Антошей улетели в Германию.
Мои близкие родственники, многих из них с нами уже нет:
Стоят слева-направо: Брат Александр; его жена Лена; сестра Лида; моя жена Люда; брат Виктор; его дочь Вера; племянник Юра; жена Виктора Зоя; дочь Виктора Оля; муж двоюродной сестры Эрны Иван Шмидт; жена Юры Галя.
Сидят: муж сестры Лиды Александр; мой брат Кондрат; я; жена Кондрата Анна; брат Роберт; его жена Фрида и двоюродная сестра Эрна Шмидт.


     В Джамбульском аэропорту нас провожать пришли коллеги Люды, мои коллеги, много родственников, соседи, друзья и просто хорошие знакомые. Вся площадь перед зданием аэропорта была запружена нашими провожающими. Я никогда не думал, что у нас так много друзей и доброжелателей.
Со многими нашими друзьями и знакомыми живущими в России и Казахстане мы до сих пор постоянно поддерживаем телефонную связь. И всем им мы желаем добра и благополучия!
_____________________________________________________________________________

[1] Наурыз - один из древнейших праздников, возникший у народов Востока.

Наурыз мейрамы 22 марта в Казахстане также отмечается как день весеннего равноденствия! Наурыз - день обновления природы и соответственно у людей это праздник обновления и очищения от грязи тела, одежды, дома, очищения от зла, ненависти, грехов. Он призывает людей к очищению их души, очищению от ненависти, к прощению людям их грехов и зла. В этот день открывают и вычищают источники, родники, водоемы, колодцы.

 
Назад к содержимому | Назад к главному меню