Глава четвертая. Опять все сначала. - Книги - Мои истоки и Прощание с прошлым

Перейти к контенту

Главное меню:

Книга вторая. "ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ" > Часть 2. История моих предков.



ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ОПЯТЬ ВСЁ СНАЧАЛА


                                                                                                                                     
                             После плохого начала,
                                                                                                                                                          когда-то должен придти
                                                                                                                                                          хороший конец.

                                                                                                                                                                                Оптимист

ВЕРХ - ЧЕБУЛИНСКИЙ РАЙОН


     Через месяц и 12 дней состав, наконец, прибыл на станцию назначения: Мариинск Новосибирской области. Это путешествие достойно отдельной большой книги. Но оставим эту тему на другой раз.
После высадки из вагонов прямо на станции началось распределение.

     Семьи из Новой Надежды должны были поселиться в Верх-Чебулинском районе. От Мариинска до районного центра Верх-Чебула 25 километров. На телеги, запряжённые лошадьми, усадили детей не старше семи лет, уложили вещи и тронулись в путь. Взрослые и дети старше 7 лет шли за телегами пешком. Было это во второй половине октября. Погода стояла слякотная. Было холодно. Шёл мокрый снег.
     По прибытию в Верх-Чебулу всех поместили в большое довольно чистое помещение, накормили горячей картошкой и хлебом, напоили чаем. Всех стали распределять по сёлам. В Верх-Чебулу, Усманку, Николаевку, Новотроицкое, Новоалександровку, Алексеевку. Близких родственников старались поселить в одном селе. Но не всегда так получалось. Например, семья дяди Яши Майзингер попала в Николаевку. А Адам Адамович Ваккер с семьёй попал в Новотроицкое.

УСМАНКА


      В Усманку поселили нашего дедушку с бабушкой, нашего папу с семьёй, семью Андрея Андреевича Ваккер, семью тёти Амалии и Петра Ленинг, семью Адама Андреевича Ваккер и много других односельчан из Новой Надежды.

     Дедушка Кондрат Иванович с бабушкой жили вначале в небольшом домишке вместе с семьёй Ваккер Андрея Андреевича. Их вместе было 10 человек. Теснотища. Уже позже дедушка нашёл себе квартиру и поселился с бабушкой отдельно.
     Нашей семье, состоящей из девяти человек (я тогда ещё не родился) и семье Ваккер Адама Андреевича, бывшего председателя колхоза в Новой Надежде, состоящей из пяти человек, был предоставлен заброшенный домик на заимке. Это место ещё называли береговушкой - на берегу речки Керчь. Общими силами домик отремонтировали, перегородили стенкой, получился "двухквартирный дом". Место было живописное - речка, а на другом берегу начинался лес. Тут бы отдыхать в мирное время...
     В одной из этих "квартир" наша семья прожила вплоть до переезда в село Николаевка.

ЖИЗНЕСТОЙКОСТЬ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ


      С прибытием в Сибирь или Казахстан начались мытарства немцев.
Местные жители приняли их настороженно. Решающую роль в выборе такой реакции сыграла их национальность. Они воспринимали их как фашистов, и мало кто знал, что немцы проживали на территории страны с конца 18 века. Но было и немало случаев, когда местные оказывали им помощь.
     Отдельное жилье немецким семьям в местах вселения, за редким исключением, не предоставлялось. Там же, где всё-таки это делалось, качество жилья оказывалось ниже всякой критики. Представлялись брошенные дома без окон и дверей, а то и без крыши. В большинстве случаев немцев расселяли методом "уплотнения" семей местных жителей за счёт вселения в их жильё. Такое сожительство, как правило, негативно отражалось на взаимоотношениях между приезжими и хозяевами, поскольку причиняло последним существенные неудобства и приводило к конфликтам.
     Прежде всего, не хватало продуктов питания. Хлеб могли получить, и то не всегда, только те, кто попал в колхозы.
Люди выменивали свои вещи на продукты. Когда вещи кончались, ходили собирать мёрзлую картошку, мыли её, тёрли и пекли лепешки. Осенью на колхозных полях собирали колоски, попадало им за них от объездчиков, но надо было жить. В основном же женщины - немки зарабатывали еду своим трудом. Они вязали вещи для местного населения: кофты с узором, ажурные шали, цветные варежки, делали вышивки. Шили модные платья и юбки, а за это им давали молоко, картошку, сало.
Мужчины тоже занимались ремеслом. Кто, что мог. Ни один из них не сидел, сложа руки. Жизнь их ещё раньше научила выживать.

     Шло время, люди обживались. Немецкий народ отличался необычайным трудолюбием, аккуратностью и осознание того, что на руках малые дети и надежды на возвращение нет, помогло им выжить.
     Но были и такие, которые не спешили обустраиваться на новых местах. Распространялся слух, что Гитлер вот - вот возьмёт Москву, и война кончится, и они смогут вернуться на прежнее место жительства. Поэтому весной 1942 года, когда местные жители вовсю сажали картошку - основной продукт питания, некоторые немцы не брали лопаты в руки.
     При депортации почти 50% составляли дети, не достигшие 16-летия, среди них были такие, которые на родине успели закончить 4-5 классов, здесь же обучение было продолжить невозможно по причине незнания русского языка и из-за тяжёлых материальных условий.

ТРУДОВЫЕ КОЛОННЫ


     В феврале 1942 года, как я уже упоминал ранее, согласно постановлению Государственного Комитета Обороны (ГКО) №1123сс от 10 января 1942 года, были созданы трудовые колонны (трудармия).
     Подростков ребят и девчат, которым исполнилось 14 лет, и которые в это время не ходили в школу, или не работали на производстве или в колхозе, в принудительном порядке определяли в ФЗО (фабрично-заводское обучение), где они вместе с учёбой трудились наравне с взрослыми. Это относилось не только к немцам. Русские и представители других национальностей находились в таких же условиях.
     Но немцам было труднее, во-первых, из-за плохого знания русского языка, во-вторых, из-за ненависти русских ребят к фашистам, которые убили или убивают их отцов и братьев на фронте.

     В одну из первых команд трудармейцев из Новой Надежды попали мой брат Роберт, Ваккер Володя, наш дядя Яков с сыном Яшей и другие.
Их направили в город Новосибирск на строительство авиационного завода. Но в Новосибирске через некоторое время оказалось достаточно своих рабочих рук из эвакуированных из западных областей, и их через несколько месяцев в том же составе перебросили в Хакасию (Красноярский край) в посёлок Аскиз на строительство жилья для рабочих эвакуированного из Подмосковья военного завода.
     После освобождения Тульской области в 1943 году от немецких войск их команду вместе с массой других немцев трудармейцев перебросили для восстановления угольных шахт и добычи бурого угля. Москва и Подмосковье остро нуждались в топливе.
     Вся их команда попала в город Богородицк. На шахту номер 73. Шахта была восстановлена, и началась добыча угля.

В другой команде были наш папа, Ваккер Андрей Андреевич, его сын Андрей, Пётр Ленинг и многие другие новонадеждинцы. Одних отправили на строительство железной дороги в город Кизел, других - для работы в шахтах Молотовской области.

       Был мобилизован и Адам Андреевич Ваккер, бывший председатель колхоза в Новой Надежде, но с ним в отряде не было ни одного земляка из Новой Надежды. Может быть потому, что он был коммунистом, а для коммунистов и руководящего состава создавались специальные трудовые отряды с гораздо лучшими условиями. Адам Андреевич был слишком честным и бескомпромиссным человеком, а в условиях военного времени это чревато неприятностями. В его бригаде "потерялась" булка хлеба. Его, как бригадира, арестовали. Недолго прожил он в лагере… Его убили. То ли энкэвэдэшники, то ли уголовники - зэки. Его обнаружили мёртвым неподалеку от лагерного барака.
      Его жене Жене сообщили, что муж её умер. Женя ещё ранее по договорённости с мужем сменила свою фамилию на девичью и стала Котомцевой. Это её освобождало от комендатуры и, будучи русской по национальности, смогла сразу же поехать в лагерь, чтобы выяснить, отчего и как он умер, но ей внятно так ничего и не сказали. Умер и всё тут…
     Она всю войну проработала в Усманке в правлении колхоза.
Участь бывшего председателя колхоза "Ленинская заря" постигла и бывшего главного бухгалтера этого колхоза - Неб Андрея.

НАША МАМА


     Когда папу и брата Роберта мобилизовали в трудармию, вся ответственность за детей легла на плечи мамы. Нас было семеро, из них младшим был я. Мне было 2 месяца, Вите 2 года, старшему из нас Кондрату было 12 лет. Амалию, которой исполнилось 15 лет, определили в ФЗО, но она оттуда сбежала, её даже временно арестовали, и она отсидела некоторое время в КПЗ (камера предварительного заключения), а потом отпустили под надзор сельского руководства, с условием, что она будет работать в колхозе. Её под конвоем привезли в Усманку, и она стала работать в колхозе телятницей.
     Почти сразу после моего рождения маме пришлось работать в колхозе - куда пошлют. В счастливые дни, когда она работала на току, она, как и все женщины, по горсточке приносила домой пшеницу. При этом она очень рисковала, в то время даже за сто граммов пшеницы можно было угодить в места не столь отдалённые.
Когда мама ходила на работу, дети были предоставлены сами себе.
     Было очень тяжело с питанием, еле дотянули до весны. Весной, когда растаял снег, моя сестра Лида и брат Саша ходили на колхозные поля, искали колоски, а в огородах оставшуюся под снегом картошку. Кондрат уже умел ремонтировать обувь. Он помогал дедушке в сапожной артели. Большинство людей рассчитывались за работу картошкой и молоком.
     Иногда тринадцатилетние ребята: мой брат Кондрат и Ваккер Кондрат в зимнее время ездили на самодельных лыжах по домам как в Усманке, так и в другие деревни подшивать валенки за хлеб, муку или картошку. Однажды в одной из деревень они подшили для женщины валенки. В качестве оплаты она достала из сундука небольшой свёрточек и, развернув его, сказала:
     - Вот ребятушки, это осталось от моего погибшего мужа. С помощью этих штучек он делал хомутные иголки. Возьмите, может быть, вы тоже сможете иголки делать и продавать. У них это получилось. Они отплетали от куска выброшенного стального троса проволоку и с помощью этого нехитрого инструмента делали иголки и продавали их по деревням, получали иногда за одну иголку десяток картошек или горсть пшеницы.
Вот так и жила впроголодь наша семья пока не вернулся из трудармии наш папа.

НАШ ПАПА


     В начале 1943 года он, будучи в трудармии в городе Кизеле Молотовской области, в тяжёлом состоянии был доставлен в больницу. Обследование было неутешительным - туберкулёз лёгких в последней стадии. Его отпустили домой умирать. Когда он прибыл домой в Усманку очень больным и измождённым, пару месяцев мама его отхаживала. Откармливала и отпаивала, чем только могла. По совету местных жителей - сибиряков она давала ему пить горячее молоко с барсучьим жиром, именно барсучьим. Этот жир был большой редкостью, но и он нашёлся у местных охотников. Папа быстро оправился от кризиса и вскоре пошёл работать в дедушкину артель.
     И он больной начал опять сапожничать, чтобы хоть как-то поддержать семью. Мама до самой его смерти готовила ему кушать отдельно - повкуснее, со сливочном маслом и по возможности с кусочком мяса. У него была отдельная посуда и полотенце, которые хранились в отдельной коробке, чтобы защитить остальных от заражения туберкулёзом. Туберкулёз у него был в открытой форме и в то время не излечивался. Жили мы в страшной тесноте. Девять человек в небольшой хате. Но, слава богу, никто не заразился.
     В 1944 году отцу предложили организовать артель по пошиву обуви в селе Николаевка (10 километров от Усманки). Ему предоставили большой дом, в одной половине жила наша семья, в другой была мастерская.
     В этой артели работали мой папа, мой четырнадцатилетний брат Кондрат, Яков Гирш (когда-то он возил молоко из Новой Надежды в Коврино), Готфрид и Давид Грюневальды, Карл Люнгрин, их сыновья и другие.
     Папа наш по натуре своей не любил работать в коллективе. Не любил слушать пустые разговоры, не любил шум и гам, и сам не любил много говорить. Любил тишину и одиночество. Любил самостоятельность, чтобы отвечать только за себя и за свою работу. Поэтому, когда председатель колхоза села Новотроицкое в 1945 году попросил его переехать к нему, он согласился. Это в шести км от Николаевки. Новотроицкое было относительно большое село и там не было ни одного сапожника.

СЕЛО НОВОТРОИЦКОЕ


     Папа купил в Новотроицком за бесценок бревенчатый дом, разгороженный дощатой стенкой на две половины. Самый светлый угол был отведён для сапожных работ. Работы было много. Но людям нечем было платить за ремонт и пошив обуви. Только что закончилась война. Сплошная нищета. Папа предложил председателю колхоза работать так, как он работал ещё перед войной в Новой Надежде. Он будет чинить и шить обувь колхозникам за трудодни по расценкам, которые он привёз из Новой Надежды. Это был официальный документ со списком работ и стоимостью каждой операции в трудоднях. Документ был заверен подписью и печатью Ростовского облисполкома.
Это предложение было с радостью принято.

      Папа вёл журнал, записывал туда все выполненные работы, записывал стоимость работы в трудоднях, а заказчик расписывался. В конце каждого месяца он сдавал журнал в правление колхоза. В правлении с заказчика снимали за выполненную работу трудодни и записывали их моему отцу.
     В настоящее время мало кто знает, что такое трудодни. Это такая система оплаты труда в колхозах вплоть до середины 50-х годов. Целый год бригадир каждый день записывал колхознику за выполненную работу трудодни. Для этой цели у него были таблицы на все виды работ в колхозе.
     В среднем в колхозе мужчина зарабатывал 250-270 трудодней в год, а женщина 200-220.
В конце года колхоз, сдав государству план по зерну, подсчитывал сколько зерна ему остаётся и это делилось на все трудодни, начисленные колхозникам. В иные годы это были 200 грамов на трудодень, в иные и того меньше. Редко бывало, что на трудодень давали 500 граммов пшеницы. Нетрудно подсчитать, сколько за год зарабатывал колхозник: 0,5 кг х 250 = 125 кг пшеницы в урожайный год.
     Так что иные колхозники в конце года получали несколько мешков пшеницы за весь отработанный год.

     Папа предусмотрительно привёз с собой из Новой Надежды весь сапожный инструмент, а главное сапожные колодки. Он перевозил их из Усманки в Николаевку, из Николаевки в Новотроицкое. Без них никуда.
    Я хорошо помню, как в Новотроицке в доме над входной дверью во всю длину комнаты, была полка вся уставленная колодками. Их было пар 30, от самых маленьких-детских до самых больших. Они были разных фасонов, для женских модных туфлей и для обычных сапог.
Папа, кроме того, что чинил и шил обувь, сам выделывал шкуры.

     Дубильным материалом служила кора талины. А этих зарослей талины было видимо-невидимо.

Наша семья. 1948 г. В заднем ряду: Амалия, Лида, Кондрат. В среднем ряду: Володя, мама, папа. Впереди: Саша, я и Витя

      Младшие ребята сдирали кору, связывали её пучками и сушили. Сушёную кору принимали и заготовители. Платили копейки. Готовую кожу трудно было достать, да и дорого.
    А у многих местных жителей на чердаках валялись шкуры. Они не знали, что с ними делать.
Когда в Новотроицком работы было мало, папа ездил на Кордон. Это таёжный посёлок лесозаготовителей.
Там люди работали за деньги, и соответственно за ремонт и пошив обуви тоже платили деньгами. Там он жил, работая, по паре недель.
Несмотря на все усилия, жили бедно, очень бедно. На трудодни почти ничего не получали. Кормились за счёт своего домашнего хозяйства и огромного огорода в 30 соток, засаженного картошкой.

     В Новотроицком жили несколько семей немцев из Новой Надежды. Жила жена маминого племянника Адама Адамовича Ваккер - Лида с детьми Эрной и Володей, сам Адам был в трудармии и вернулся домой в 1946 году. Жила семья Люнгрин - тётя Мария с дядей Сашей и детьми Давидом, Федей, Яшей, Марией и Лидой. Жила тётя Лида Гамбург с детьми Фридой, Яковом, Володей, Эльзой и Виктором. Муж тёти Лиды Гамбург Яков умер в трудармии.
Там же жил пастух Неб Андрей Яковлевич, двоюродный племянник нашего папы с женой тётей Лидой и детьми: Андреем, Володей и Сашей. Все из Новой Надежды, кузнец дядя Андрей Вунш с женой Марией. До 1944 года там же жила семья Новонадеждинского главного бухгалтера Неб Андрея с женой Цилей и детьми. С ними жила и её мама.
     В Новотроицком из немцев жил ещё Ветцель Эрнст с семьёй и дедушка с бабушкой Кист. Они были высланы из Крыма.
В селе была семилетняя школа, сельский Совет и клуб.


ДЕДУШКА КОНДРАТ ИВАНОВИЧ И ЕГО ДЕТИ

МАРИЯ


      После депортации в Сибирь, семидесятичетырёхлетнему дедушке пришлось вновь вернуться к сапожному ремеслу.
Нужно было кормиться самому и помогать детям и внукам. Он возглавил в Усманке артель по пошиву солдатских рукавиц, шапок и ремонту обуви. С ним работали некоторые престарелые односельчане из Новой Надежды, его внуки 12-13-летние мой брат Кондрат и Ваккер Кондрат, а так же некоторые женщины - немки, которых не забрали в трудармию из-за малых детей. Рабочих рук не хватало, так как подростки с 16 лет, мужчины и женщины были мобилизованы в трудармию.
Дочь Мария, вторая по старшинству, родилась в 1897 году и вышла замуж в 1917 году на хуторе Бекетный за Андрея Андреевича Ваккер двоюродного брата моей мамы. У них было семеро детей.
     Амалия (1918-2004); Володя(1923-2008); Андрей(1926-1980); Кондрат 1929 г.; Лина (1930-1950); Ерна 1932г.; Мария 1935г.
Анна-Лиза (1904-1975) и Екатерина Кондратьевна (1900-1970)
     Это была большая и дружная семья.
     Муж Марии Андрей Андреевич Ваккер в феврале 1942 года вместе с моим папой, Петром Ленинг и другими бывшими Новонадеждинцами был мобилизован в трудармию в Молотовскую область. В 1943 году вернулся домой в Усманку в связи с тяжёлой болезнью. Но отдыхать и лечиться было некогда.
Надо было помогать кормить семью. Он взялся со своей пятнадцатилетней дочерью Эрной пасти коров местных жителей. Люди расплачивались кто, чем мог: картошкой, хлебом, молоком и т.д. Все дети в эти тяжёлые военные годы вместе с родителями разными способами добывали свой хлеб насущный. Надо было выживать. Подарков никто не дарил.
     В 1946 году вся семья Ваккер Андрея Андреевича вместе с дедушкой Кондратом Ивановичем и бабушкой Екатериной переехали к сыну Андрею в гор. Кизел Молотовской области (ныне Пермский край) по его вызову на воссоединение семьи. Андрей был шахтёром, а шахтёров не отпускали домой после ликвидации трудармии. Но там им не понравилось, и примерно через год они переехали в Казахстан - в село Надеждино Введенковского (ныне Боровского) района Кустанайской области, где жили ещё до войны родные брат и сестра дедушки. О том, что его брат там уже не живёт, дедушка не знал.
     Семья Андрея Андреевича и Марии быстро освоилась в селе. Стали работать в колхозе. Дедушка ещё понемногу сапожничал, бабушка, несмотря на возраст 75 лет, копошилась по хозяйству. Вроде бы всё стало налаживаться, но тут бабушка Екатерина внезапно заболела и осенью 1947 года умерла.
Это был уже непоправимый удар для дедушки. Он после этого сник, замкнулся в себе, сильно постарел.
Чтобы как-то отвлечь его от переживаний, его забрала к себе его младшая дочь Анна-Лиза с мужем Александром Штриккер, жившие в Акмолинске (Целиноград, а ныне Астана).
     У неё он и умер в 1951 году. Он до последних дней мало-помалу развлекался починкой обуви и чтением библии. До конца был в здравом уме и в отличной памяти.
Как много он пережил за свои 83 года…

* * *


     Андрея Ваккер отпустили из трудармии в 1947 году. Он из Кизела поехал в Акмолинск, где жила его тётя - Анна-Лиза Штрикер, родная сестра его мамы. Андрей подружился со своей двоюродной сестрой Марией, дочерью Анны-Лизы, и, несмотря на запреты родителей, они поженились. Он построил просторный дом в Акмолинске и в 1951 году перевёз к себе своих родителей из села Надеждинка.
В 1956 году, когда была снята комендатура, Андрей с родителями переехал в Джамбул.
Мария Ваккер (урождённая Майзингер) умерла в 1963 году, а Андрей Андреевич Ваккер умер через год в 1964 г в Джамбуле.


СЕСТРА И БРАТ ДЕДУШКИ



      У дедушки Кондрата Ивановича было несколько братьев и сестёр, о которых я ничего не знаю, и теперь уж, наверняка, не узнаю. Раньше, когда ещё жива была мама, может быть, она кое - что могла бы рассказать, но меня тогда это не интересовало, а теперь уже узнать не от кого. Лишь о двоих я могу поведать.
До войны дедушка переписывался с сестрой и братом, которые жили в Казахстане, в большом немецком селе Надеждино Введенковского района Кустанайской области. Село это было основано в 1902 году немцами из Причерноморья. В 1925 году в селе проживало 1317 человек. В 1989 году - 1628 человек. Дедушкина сестра с семьёй по фамилии мужа Келлер и дедушкин родной брат Яков Иванович Майзингер ещё в начале двадцатых годов переехали сюда из Бальцера. Как раз в то время, когда в Поволжье свирепствовал голод. Здесь немцам жилось вольготно. Земли, хоть отбавляй. Простор для скотоводства. Кто хотел работать, жили зажиточно.
После депортации связь между моим дедушкой и сестрой прекратилась. Дедушка знал, что немцев проживавших в Сибири и Казахстане до войны, не депортировали.
    Несколько слов о дедушкиных сестре и брате.
У сестры дедушки было двое сыновей Кондрат и Александр Келлер. Оба здоровые, мускулистые ребята. И оба работали кузнецами в колхозной кузнице.
    А вот, что рассказала дедушке его сестра о брате Якове Ивановиче:
     - Ночью 21 ноября 1941 года в дом Якова Ивановича нагрянули НКВДешники из района, произвели обыск. Разумеется, ничего предосудительного не нашли. Ему разрешили попрощаться с детьми и женой. И он бесследно исчез.
     О нём лишь напомнил протокол о реабилитации, который я после долгих поисков нашёл на сайте "Жертвы политического террора в СССР".

"Майзингер Яков Иванович родился в 1896 г., Саратовская обл., Камышинский р-н, село Бальцер.; немец; образование неполное среднее; председатель сельпо. Проживал: Кустанайская обл., Боровской р-н, с. Надеждинка.. Арестован 21 ноября 1941 г. УНКГБ по Кустанайской обл. Приговорен: ОС при НКВД СССР в июле 1942 г., обв.: 58-2, 58-11 УК РСФСР.

Приговор: 10 лет ИТЛ Реабилитирован в 1993 г. Генпрокуратура РК Закон РК от 14.04.1993".

Расшифровываю: НКВД - народный комиссариат внутренних дел.
УК - уголовный кодекс.
ИТЛ - исправительно- трудовой лагерь.

От автора:
Статья 58-2 УК РСФСР

58-2. Вооружённое восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооружённых банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственно отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенные Союзом ССР с иностранными государствами договоры влекут за собой - высшую меру социальной защиты - расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнание из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества. [6 июня 1927 г. (СУ №49, ст.330)].

Вот так-то, пробрался шпион Майзингер Яков Иванович из-за границы, то бишь, Бальцера с Волги, в бескрайние казахстанские степи и поднял вооружённое восстание.
Таких идиотских приговоров было сотни тысяч, не только в отношении немцев, но и в отношении всех представителей других национальностей необъятного Советского Союза.
А ларчик открывался просто: стране "победившего пролетариата" нужна была огромная армия бессловесных рабов. Немец Майзингер Яков Иванович был песчинкой в море безвинно репрессированных советских людей.
Семью дедушкиного брата: жену, сына Андрея и дочь Лиду после его ареста, выслали из Надеждинки, как семью врага народа и о дальнейшей их судьбе ничего неизвестно.

АМАЛИЯ



     Старшей из детей дедушки была дочь Амалия. Она родилась в 1894 году. Вышла замуж за Петра Ленинг. Их долгое время преследовал злой рок. Умерло десяток детей, не доживших до одного года. Всё наладилось после переезда в селение Новая Надежда. Там она в 34 года родила дочь Эмилию в 1928 году, а затем Олю в 1930 году и Фриду в 1934 году.
В Новой Надежде Пётр был незаменимым работником.
Колхоз выделил ему двух хороших лошадей, тачанку и двуколку, сбрую. Всё это у него было дома под рукой. Он должен был очень оперативно, кому нужно - помочь, кого-то срочно куда-то отвезти или встретить. В случае пожара он обеспечивал пожаротушение, для этого у него дома стояла телега с наполненной водой бочкой и пожарный насос. Одним словом он был нарасхват.
После депортации семья Амалии жила в селе Усманка. Там же, где жила наша семья и дедушка с бабушкой.
В 1942 году Амалия вместе с Петром была мобилизована в трудармию. Они были в одной колонне с нашим отцом и со многими другими из Новой Надежды. Попали они в город Кизел Молотовской области. В 1946 году детям было разрешено к ним приехать. Ольга там вышла замуж за Каспара Шлейгер.
После отмены комендатуры в 1956 году семья Амалии переехала в город Джамбул, где Амалия и умерла в 1958 году.
Спустя некоторое время Пётр женился и переехал в город Каратау. Он умер в 1978 году.

ЯКОВ



     Дядя Яков родился в 1898 году на хуторе Александровский Первого Донского округа Области Войска Донского. Хутор этот уже не существует.
В 1913 году он в составе семьи дедушки Кондрата Ивановича приехал на хутор Бекетный Сальского округа (Пролетарский район).
В 1922 году он в Бекетном женился на Елизавете Фусс. Там у них родился в 1923 году сын Яков. В 1926 году он с семьёй так же, как и все Майзингеры, переехал в селение Новая Надежда. В Новой Надежде у них родилось ещё семеро детей. Двое из них умерли детьми.

Яков (1923-1942); Александр 1928 г.; Кондрат 1930г.; Владимир (1932-1990); Роман (1934-1987); Лина 1941г.
      После коллективизации в 1933 году, дядя Яков работал в колхозе счетоводом-бухгалтером. По тем временам был он довольно грамотным человеком. По характеру был спокойным, уравновешенным человеом и заботливым отцом и мужем.
В 1937 году по настоянию тёти Лизы семья переехала в Туркмению, где жил родной брат тёти Лизы Александр Фусс. Прожили они там недолго. В 1938 году они вернулись в Новую Надежду.
     Перед самым началом войны дядя Яша с сыном Яшей опять отправились на разведку в Туркмению, чтобы в дальнейшем туда переехать. По каким-то обстоятельствам они там задержались. Началась война. Они решили как можно скорее вернуться домой к семье. Но в это время пассажирские поезда практически не ездили, весь железнодорожный транспорт был подчинён военным. И когда они приехали в Пролетарский район, все немцы, в том числе и их семья, уже были депортированы в Сибирь. Дядя Яша вместе с сыном были задержаны милицией, как подозреваемые в шпионаже.
     Целый месяц шли разбирательства, а потом под конвоем были они доставлены в село Николаевка Чебулинского района Кемеровской области, где находилась в это время тётя Лиза с детьми. Прибыли они к семье только в январе 1941 года, а в феврале 1942 их уже обоих забрали в трудармию.
     В Мариинске на сборах они встретились с моим братом Робертом, Володей Ваккер и другими немцами, бывшими жителями Новой Надежды. Они попали в одну команду, которую отправили в город Новосибирск, на строительство авиационного завода. Спустя некоторое время, Яков с группой трудармейцев был направлен в посёлок Аскиз Красноярского края. В 1943 году, когда немецкие войска были изгнаны из Подмосковья, трудармейцы из Аскиза были переброшены в Тульскую область для восстановления шахт и добычи бурого угля. Москва замерзала из-за отсутствия топлива. Многие Ново-Надеждинские земляки, в том числе дядя Яша, Роберт, Володя Ваккер попали на шахту №73 в городе Богородицк.
     Дядя Яша был возчиком. За ним была закреплена лошадь с повозкой, на которой он возил хлеб из пекарни в шахтёрскую столовую и в хлебный ларёк. Это давало ему возможность, какую-никакую крошку хлеба по пути съесть, а иногда и Роберту кое- что от него перепадало.


ЯКОВ МАЙЗИНГЕР - МЛАДШИЙ



     Трагически сложилась судьба Якова младшего. Как я уже писал, Якова в конце августа 1942 года с группой трудармейцев отправили в посёлок Аскиз. Состав с трудармейцами ночью прибыл на станцию Мариинск. Было объявлено, что состав будет стоять здесь на станции больше суток. Восемнадцатилетний Яков, решил за это время навестить семью в селе Николаевка. Путь не близкий. Примерно 50 км до Николаевки. Ночью и отправился пешком, надеясь, что успеет вернуться назад вовремя. Утром пришёл в село Усманка, оставив позади около 40 км пути. Усманка село с одной длинной улицей, тянущейся вдоль дороги из Верх-Чебулы в направлении Николаевки. Как Яков добирался до Усманки - неизвестно. В центре села колхозная контора и сельсовет и рядом журавельный колодец. Яков уставший, измождённый дальней дорогой, остановился попить воды из колодца. В это время мимо проходили его двоюродные братья Ваккер Андрей и Кондрат. Увидев Якова, подошли к нему и стали расспрашивать, откуда, да куда. Не успели толком поговорить, откуда ни возьмись председатель колхоза.
     - Кто такой? Откуда? - спросил он, нахмурившись.
     - Это наш двоюродный брат, - сказали братья.
     - Документы предъяви!
     - Я трудармеец, мои документы у сопровождающего нашу группу представителя НКВД, на станции Мариинск.
     - Пойдём в сельсовет, там разберёмся!
Он взял Якова за рукав влажной от пота рубашки и увёл в сельсовет. И больше никто его не видел.
После долгой переписки с "Главным управлением внутренних дел Кемеровской области", которую я вёл в 2001-2002 гг. удалось получить информацию, что:

Гр. Майзингер Яков Яковлевич, 1923 г. р., уроженец с. Бикетное Пролетарского района Ростовской области был осужден Военным трибуналом Томской железной дороги 17.11.1942 года по статье 59-6 УК РСФСР к 6 годам лишения свободы с поражением в правах на три года, считая срок с 31.08.1942 года.

От автора:
Ст. 59-6 УК РСФСР (кодекса 1926 г. издания).
Данная статья закона предусматривает уголовную ответственность за уклонения в условиях военного времени от внесения налогов или от выполнения повинностей (в частности, военно-автотранспортной, военно-конской, военно-повозочной и военно-судовой).

В результате переписки о дальнейшей судьбе Якова был получен ответ от 16.10.2002 года, что

Майзингер Яков Яковлевич умер 12.04.1943 года в местах лишения свободы Кривошеинского отделения Сиблага. И что 02.03.2002 года прокуратурой Кемеровской области вынесено заключение о реабилитации Я.Я. Майзингер.

Менее 5 месяцев удалось ему прожить в лагере.



СЕМЬЯ ДЯДИ ЯШИ



     Очень тяжело досталось в Сибири семье дяди Яши в его отсутствие. Когда его мобилизовали, дети были ещё маленькие. Старшему Саше было четырнадцать лет, Кондрату - двенадцать, Володе - десять, Роману - восемь, а Линочке всего один год.
Было голодно и холодно. Несмотря на это, тёте Лизе удалось всех детей вырастить и сохранить. Ребятам приходилось ходить по деревням и просить милостыню. Собирали также на убранных полях колоски, отыскивали на опустевших картофельных полях картошку. Вот так и жили. Страшно вспоминать эти времена.
Примерно в 1943-1944 гг. тётя Лиза с детьми перебралась в деревню Камышенка Мариинского района - это примерно 30 км от Николаевки и в пяти км от железнодорожной станции Берикульская (Красные Орлы).
     Когда Кондрату исполнилось 16 лет, его призвали учиться в ФЗО - фабрично-заводское обучение в городе Сталинске (Новокузнецк). В ФЗО призывали подростков мальчиков и девочек, кто официально не работал на производстве или в колхозе, в принудительном порядке. Учащиеся ФЗО были на полном государственном обеспечении. Кормили и одевали. Но подросткам - немцам приходилось очень туго, во-первых, они плохо знали русский язык, во-вторых, их избивали русские сверстники, у которых на фронтах были убиты отцы и братья. Они вымещали свою ненависть к фашистам на российских немцах.
Кондрат не выдержал условий, существовавших там, и сбежал из ФЗО. Через некоторое время он был задержан. За дезертирство из ФЗО - так это тогда расценивали, он был приговорён к году лишения свободы, которое он отбывал от звонка до звонка. Когда его забрали в милицию, он назвал себя Николаем Майзингер и сделал себя на год моложе, так чтобы его судили как подростка моложе 16 лет, это разные сроки наказания. Так он и остался Николаем до самой пенсии в Германии.

     В 1946 году трудармия была расформирована, и трудармейцы могли вернуться в места их высылки к своим семьям. Исключением были бывшие трудармейцы, работавшие в угольной промышленности. К этому исключению относился и дядя Яша.
     Согласно Постановлению Государственного Комитета Обороны СССР от 15 июля 1945 года, немцы, мобилизованные в угольную промышленность, "закреплялись" за предприятиями, на которых они оказались. Взамен новоявленным крепостным разрешили вызывать к себе на постоянное жительство членов семьи. Права выезда они были лишены до самой отмены комендатуры.

     Дядя Яша прислал тёте Лизе вызов на воссоединение с семьёй, который давал право семье выехать к нему. В 1947 году тётя Лиза с детьми приехала к дяде Яше на шахту № 73 города Богородицк Тульской области. Чуть попозже, после освобождения, туда приехал и Кондрат.
     Александр, Николай, Володя и Роман стали работать на шахте. Жить стало легче. Потом парни поженились, поразъехались, а дядя Яша с тётей Лизой и дочкой Линой так и остались на шахте до самого ухода дяди Яши на пенсию в 1960 году.
После Богородицкой шахты они переехали в Джамбул, пожили там немного, а затем накрепко осели в селе Степное Сары-Агачского района Чимкентской области.

     Дядя Яша и тётя Лиза были добрейшие люди.
Весной 1963 года я в течение почти целого месяца жил у них в селе. О моём пребывании у дяди Яши и тёти Лизы я опишу ниже.
Дядя Яша умер в Германии в 1983 году, а тётя Лиза умерла в 1989 году. Оба похоронены на кладбище в городе Бишофсхайм.
Пусть земля им будет пухом!
С момента переезда в Германию они до конца жизни жили в семье их дочери - Лины.


ЕКАТЕРИНА



     Екатерина родилась в 1900 году.
Семнадцатилетней девушкой она вышла замуж за Андрея Швабауэр. У них родилось пятеро детей.
Миля 1918 года рождения, Паулина 1920 года рождения
Александр 1922 года рождения, Андрей 1926 года рождения и
Роман 1937 года рождения.
До войны семья Швабауэр жила сначала на хуторе Бекетный, потом в Новой Надежде, а в середине 30-х годов переехала вместе с семьёй дяди Саши в город Бальцер.
В начале сентября 1941 года они вместе с семьёй дяди Саши в одном эшелоне были депортированы в Чановский район Новосибирской области, дядя Саша в деревню Калиновка, а Швабауэры на вторую ферму - это пара километров от Калиновки. В феврале 1942 года Андрея Швабауэр забрали в трудармию, где он без вести и пропал.
После отмены комендатуры в 1956 г. младший сын тёти Кати - Роман начал свои странствия по Союзу. В шестидесятых годах он осел на шахте близ города Сарань (Карагандинский угольный бассейн). К нему перебралась его мама - тётя Катя. Там она и умерла в начале семидесятых годов.

АННА - ЛИЗА



     Анна-Лиза родилась в 1904 году. В 1923 году в хуторе Бекетный вышла замуж за Александра Штрикер. В 1924 году у них родилась дочь Мария, и вскоре после этого они переехали в город Армавир. Там у них в 1928 году родился сын Александр. В сентябре 1941 года были депортированы в Казахстан. После трудармии жили в Акмолинске в своём доме. С конца 1947 года до самой смерти у них жил наш дедушка Кондрат Иванович.
Анна-Лиза умерла в 1975 году в Целинограде.
Я видел её всего один раз в 1973 году, когда она приезжала в Джамбул в гости.


АЛЕКСАНДР


Александр - младший сын моего дедушки Кондрата Ивановича родился в 1907 году. Жил вместе со своим отцом (моим дедушкой) в селе Бекетное. В 1926 году он женился на Красмик Екатерине. Когда дедушка переехал в Новую Надежду, дядя Саша с молодой женой тоже переехал туда. У них родилось шестеро детей: четверо в Новой Надежде и двое в Сибири.

Александр (1927-2003); Роберт (1929-1969); Мария 1934г.; Эмилия (1936-1989);
Мина 1946г.; Владимир 1951г.

     Перед войной дядя Саша с семьёй переехал в Бальцер, где жила его сестра Екатерина Швабауэр.
     В сентябре 1941 года семьи тёти Кати и дяди Саши были высланы в Сибирь в деревню Калиновка Землянозаимского сельского Совета Чановского района Новосибирской области.
     Дядю Сашу мобилизовали в трудармию в феврале 1942 года. Осенью мобилизовали в трудармию и его жену Катю. Старшим в семье оставался пятнадцатилетний Александр, но менее чем через год и его забрали в трудармию. В семье остались четырнадцатилетний Роберт, девятилетняя Мария и семилетняя Миля.
Дядя Саша и его жена были 4 года в трудармии в Новосибирске. Он на левом берегу в Кривощёкино, она на правом. О том, что они находятся совсем рядом, они не знали.
     Осенью 1945 года дядя Саша и его жена Катя вернулись домой к детям. Оба стали работать в колхозе. Жизнь стала постепенно налаживаться. В 1946 году родилась дочка Мина, а в 1951 году родился Володя. Дядя Саша работал трактористом, был всегда передовиком производства.
     В 1964 году тётя Катя умерла. Спустя год он познакомился с трактористкой - вдовой Викторией Тиде, жившей в соседнем селе, и они поженились. В 1966 году они переехали в город Джамбул, где к тому времени там проживало много его родственников. Мой брат Кондрат пригласил его работать в своей бригаде механизаторов на асфальтобетонном заводе. Дядя Саша, уйдя на пенсию в 1968 году, до самой смерти продолжал работать на том же предприятии. Он скоропостижно умер в 1974 году от обыкновенного гриппа.


Дети дедушки - Кондрата Ивановича т.е. мои тети и дяди.

Для увеличения кликнуть на фотографию

 
Назад к содержимому | Назад к главному меню